Виртуальный музей ансамбля ПЕСНЯРЫ
Информационная страничка Хронологии Энциклопедия Библиотека Участники Медиа


Сам ББ!

Вместе с моим интересом к творчеству ансамбля ПЕСНЯРЫ, растёт и коллекция раритетных записей, печатных материалов, а также ширится круг знакомых поклонников, и налаживаются контакты с самими музыкантами, чему, в первую очередь, способствует сеть Internet. Так, в последнее время, я веду активную бесплатную переписку с Борисом Бернштейном, бас-гитаристом ансамбля первой половины 80-х.
Как и Дмитрий Явтухович (да и многие другие музыканты ансамбля), Борис уже 7 лет проживает в США, в городе Атланта, штат Джорджия, Там же, кстати, проживал и Леонид Борткевич с супругой Ольгой Корбут до возвращения на родину. Но в другой квартире. То, что наши профессиональные музыканты работают за рубежом не по специальности, известно многим (зачастую и те, кто остался жить в странах бывшего СССР, зарабатывают на жизнь как могут, а музыкой занимаются в свободное от этого время, творя, по большей части, для себя и для небольшого числа слушателей). Вот и Борис на вопрос, чем он сейчас занимается, где выступает, отвечает так: "Я выступаю 40 часов в неделю в огромном супермаркете. Играю же с кем попало. Просто, как девушки древнейшей профессии". В супермаркете он работает заместителем менеджера Produce-департмента. То есть продюсером, как шутит Борис: "Я всю жизнь мечтал стать продюсером. И вот, наконец, я и осуществил свою мечту. Пусть и в такой необычной форме".
Он, вообще, большой шутник, этот Борис. Но в каждой шутке, что называется…
Если конец 80-х, начало 90-х – период наименьшей популярности ансамбля у публики, то в 1982-м году, когда Борис сменил первого басиста ансамбля Леонида Тышко, интерес слушателей только начинал угасать. На глазах Бориса происходило постепенное сползание рейтинга ансамбля вниз, развивался кризис. Поэтому его и пригласили.
Попробуем разобраться, чем это было обусловлено, рассмотрим внешние и внутренние причины. А может и не было никаких причин для кризиса?
Интервью составлено по нашей переписке, а такие разговоры я окрестил виртуальными. Хоть он и некрещёный, этот Борис.

Дмитрий Терёхин: Борис, я уже успел побеседовать с некоторыми участниками ансамбля и все (даже те, кто играл в одно время) вспоминают по-своему, по-разному отвечают на вопросы. Поэтому я пришёл к выводу, что необходимо поговорить со всеми музыкантами, чтобы читатель мог составить более-менее объективное мнение.

Борис Бернштейн: Решил более-менее правильно. Дима, тут я сразу хочу немножко прокомментировать. Музыканты или певцы, и даже самые уважаемые, могут лепить всякую ересь по причинам:
1. У них самих весьма неприглядная роль в этой истории.
2. В данный момент они в так называемом "шоу-бизнесе" и будут говорить то, что им выгодно на данный момент.
3. Они могут быть хорошими музыкантами или певцами, но это место в человеческом организме, которое занимается серьёзным анализом, у них просто отсутствует. Просто нет способностей к этому, к сожалению. А потому, лучше бы они свой ротик держали закрытым. Но им-то как раз и хочется высказаться – что делать? А есть и такие, кто уже много раз переписывал историю, и ещё перепишут столько же. Они же на этом зарабатывают денежки. Вот и получается – "...что дышло..."

Дмитрий Терёхин: Полностью согласен с Вами и думаю, когда читатель прочтёт высказывания различных музыкантов вкупе (то, что мне удастся собрать), проанализирует всё это, станет ясно, кто искренен, кто не очень, а кто и вовсе нехороший человек!
Борис, Вы помните точную дату, когда Вы пришли в ансамбль? Как и по чьей рекомендации Вы стали песняром? Какая была обстановка в ансамбле?

Борис Бернштейн: В моей трудовой книжке записано: принят 4 марта 1982, уволен 31 декабря 1985 года. Пришёл по рекомендации комсомола: Игорь Паливода, Володя Ткаченко, Валерий Дайнеко, Леонид Ильич… ах, извини, я не смог остановиться. "Когда я пришёл в группу, то это уже были не лучшие времена. Начался период разложения. А когда уходил, то уже пошёл период гниения". Образно говоря, конечно. А лучшими, наверное, были всё же 70-ые годы. Обошлись без прослушивания, хотя я не был басистом в те годы, а играл на гитаре. Поверили, что называется, на слово.

Дмитрий Терёхин: Спасибо за точные даты, это отличная информация для хронологии, которую я составляю.

Борис Бернштейн: Точные даты может кому-нибудь и интересны, но, на мой взгляд, не это важно. А важно разобраться – что там происходило на самом деле. Без легенд и иллюзий. И понять – кто и сколько туда чего вложил.

Дмитрий Терёхин: Согласен! Давайте начнём с того, что уточним состав ансамбля на момент Вашего прихода. Кто играл на клавишных в дуэте с Игорем Паливодой, Николаев или уже Эскин? Владимир говорит, что он ушёл в 1983-м, тогда выходит, что на пластинке "Зачарованная моя" играет он, но по манере не похоже. Так же Николаев якобы и в 1985-м появлялся. Кроме того, есть утверждения, что на пластинке и на басу играет ещё старший Тышко. Разве он играл слэпом, как Вы? На записи явно 2 барабанщика, и Демешко, и Беляев. Отличить их довольно просто, по манере. И схему их работы вдвоём я очень хорошо уже представляю. А вот интересно было бы узнать, каково Вам было играть с Демешко и с Беляевым? И ещё говорят, что в 1983-м году возвращался Чеслав Поплавский, было такое?

Борис Бернштейн: Сразу столько вопросов? И все претендуют играть в одно и то же время? Странно… Не загоняй, дай отдышаться пожилому человеку. Да, у Чесика действительно было второе пришествие, но оно больше напоминало благотворительную акцию, нежели творческую необходимость. И он и Николаев – замечательные парни, но в 80-х годах им в группе делать было уже нечего. Пришло другое время. Время "холодных консерваторцев", и им было уже неуютно. Когда я пришёл, играл уже Эскин. А зовут его Аркадий. "Зачарованную" на пластинке из зала "Россия" писал я, а на фонограмме, записанной на белорусском радио, играет Тышко. Мы дико конспирировались в те тяжёлые годы. А разве это не слышно по манере? Что-то все упёрлись в этот несчастный слэп, хотя я не был большим специалистом в этом деле, по сравнению с классными слэповиками группы "Арсенал" того времени. Просто было модно бить и дёргать в то время, вот я и дёргал. Изо всех сил! Видимо "ту мач", раз всем запомнилось. Ну что ж? Но я не думаю, что это была моя визитная карточка...
Демешко был хорош в 70-е. Такой своеобразный Ринго Старр. А в 80-е он старался больше смотреть футбол по телеку, и на сцене появлялся повыпендриваться. Играть с ним было тяжеловато из-за его своеобразного чувства ритма. Но зато он был прирождённый артист, этого не отнимешь. Беляев же был профессионалом, трудягой, и с ним работать было приятно, хотя... Были и у него свои проблемы. Не хватало какой-то гибкости что ли. Живая ритм-машинка, а от себя лепил иногда не по делу. Но я преклоняюсь перед его настойчивостью и трудолюбием. С палочками и маленьким магнитофончиком с наушниками он не расставался ни на секунду. Фантастическая работоспособность! Только такие фанатики и достигают чего-то серьёзного. Сам я, к сожалению, не такой. Вдобавок это ещё к тому же был необычайно мужественный и заботливый человек. Моё соболезнование его брату и родителям, и огромная благодарность преданным друзьям в Америке! Светлый был человек!

Дмитрий Терёхин: Присоединяюсь…
Борис, Дмитрий Явтухович говорит, что Беляев в старых хитах, типа "Вологды", наворачивал часто не к месту, и остальным тяжеловато было играть.

Борис Бернштейн: Отчасти это объясняется и чувством протеста к унылой советской действительности. Особенно на всеми нами любимой "Вологде". А остальные могли бы и не играть в это время, раз такое дело… Шмелькин тоже был классным барабанщиком, просто талант, но... разгильдяй!

Дмитрий Терёхин: А Шмелькин разве при Вас появлялся в коллективе? Он, как мне казалось, вообще только перкуссией занимался в 70-х и пару-тройку песен играл из песенного отделения.

Борис Бернштейн: Марика я знал ещё до Песняров. Играть с ним напоминало ожидание секса с Келли Ле Брок одному из моих любимых киноартистов – Джину Уилдеру ("Женщина в красном"). Это был барабанщик от бога. Уникальный. Это я про Марика, а не про Джина. Он был постарше меня с Дайнеко лет на пять, наверное. То есть совсем не старый. Когда у нас была группа "Менестрели", поиграть с ним было мечтой. Такая у него была репутация в Минске.
А столкнулись мы с ним в ресторане "Каменный цветок". Я уже работал постоянно там с 3-го июня 1978 года, а Марик просто приходил поиграть. Он уже тусовался со всеми, в том числе и с "Песнярами". Это был настоящий талант. Чувствовал и понимал музыку просто бесподобно, а самое главное – моментально въезжал в стиль, вызывающе глядя из-под своих модных очков на нас. И что меня особенно удивляло, он играл всё без всяких репетиций с первого раза, не смотря в эти проклятые ноты. Можно было офигеть от этого! Если не сказать больше. Но самое интересное, что он играл здорово только один раз – первый! Дальше его начинало "ломать". Ему уже было неинтересно повторяться, и он начинал играть одной рукой, всё поперёк специально, пока окружающие на него не набрасывались в гневе.
Уже после "Песняров" Марик устроился в ресторан "Журавинка". Я приносил туда свои жалкие оркестровки и как-то на репетиции спросил осторожно: "Марик, а что ты большой том совсем не используешь? Он стоит у тебя без дела. – Почему без дела? – ребята за него отвечают. – Он у него подставка для кофе". Марик ухмылялся.
Ему хватало и всего остального, чтобы удерживать на себе восхищённые взгляды любителей музыки. Особенно, женские взгляды...
Интересно, а где он сейчас? Жив ли? Дай Бог ему здоровья!

Дмитрий Терёхин: Ещё вопрос по поводу барабанщиков. Это Демешко пел в цикле "Весёлые нищие" "Песню шута"? Мне так слышится, хотя у него я не спрашивал. Александр говорил мне, что он и на барабанах играл всю программу, а Беляев на конгах и бонгах. И ещё рассказывал, что никакой Лапташов не играл "Нищих", что он вообще был стажёром недолго и не потянул. Тогда взяли Беляева, который оказался на 100% профи. То, что надо. А был ли при Вас Лапташов?

Борис Бернштейн: Шурик так сказал? Ну, хорошо! А с Сергеем Лапташовым я какое-то время работал на кафедре минского института культуры в начале 90-х годов. С Володей Беляевым мы пришли в "Песняры" в один день. С нами был Кудрин. Третьим. Правда, он "выдержал" меньше нас. Володя "выдержал" больше всех. Когда мы пришли в коллектив, то "Весёлые Нищие" уже были записаны на репетиционной точке. Когда спросил ребят про барабаны, то мне ответили, что записывал Лапташов. Так что, за что купил... Песню шута Демешко пел, а не играл. Всё остальное, если мне не изменяет память, играл Беляев, А Шурик здорово тусовался на перкуссии. Но на 100% ручаться не буду, столько времени прошло, могу и ошибиться в чём-то.

Дмитрий Терёхин: Про Владимира Кудрина был как раз следующий вопрос. У меня появилась программка 1982-го года, где он числится в составе ансамбля. Кто это? Что делал и долго ли был? Я о таком никогда не слышал.

Борис Бернштейн: Ещё услышишь, если будешь себя плохо вести... Как я уже говорил, пришли мы с ним вместе. Я, Беляев и он. Он был третьим. А может быть, я был третьим? Сейчас уже трудно вспомнить. Пел он очень красиво. И в "Максиме" (только не в пулемёте, не путай) здорово отметился. В "Песнярах" же пел только одну песню, про маму. Но это далеко не просто, когда долго сидишь на скамейке запасных. Поэтому один раз, после уже сыгранного нами вступления, он решил не выходить на сцену. Бывает. Сейчас Володя живёт в Австралии. Наверное, чтобы заработать надбавку к персональной пенсии.

Дмитрий Терёхин: Борис, у меня есть несколько песен из программы "Весёлые Нищие", где уже Вы на бас-гитаре играете. Это фрагмент телевизионной передачи, правда, только аудиозапись. А Вы помните, записывало ли телевидение всю программу?

Борис Бернштейн: Видеосъёмки всего Бёрнса не было. К сожалению.

Дмитрий Терёхин: Говорят, что в "Песне Шута" из "Весёлых Нищих" Вы играли потрясное длинное соло на басу, которое плавно переходило в соло на ударных. Это была импровизация или заготовленный заранее фрагмент?

Борис Бернштейн: Играл импровизации только народный артист, а мы просто выдрючивались...

Дмитрий Терёхин: Есть легенда, рассказывающая о том, что когда Мулявин принёс демо-запись "Нищих" на "Мелодию", никто не согласился записывать и выпускать такую пластинку, так как это было слишком круто и вообще, крупная форма не приветствовалась.

Борис Бернштейн: Не приветствовалась в те годы не только крупная, но и мелкая форма. Тем более крутая. Я не имею точной информации насчёт "Мелодии". А записать "Весёлых нищих" можно было, если и не на "Мелодии", то хотя бы на студии в Белоруссии, которая открывалась легко ногой шефа. Просто не было у него такого желания. Не верю в эту легенду. Он этим серьёзно и не занимался, скорее. Не у всякого композитора хватит духу пропагандировать творчество другого талантливого композитора.

Дмитрий Терёхин: Один мой знакомый поклонник из Москвы был на концерте в "России", когда писалась пластинка "Зачарованная Моя", и там исполнялось гораздо больше песен, чем вышло на виниле. Среди них и 4 композиции из "Нищих". Что же это за принципиальность? В пластинку включили "Калину", которая и так выходила уже на диске, а из "Нищих" ничего? Эта программа, пожалуй, и есть вершина творчества "Песняров". Ну а дальше я уже поставил бы Маяковского, "Через всю войну" и другое. Паливода написал гениальное произведение. Хотя его программа "Максим", сделанная в 1992-м, мне не очень. Слушал несколько раз, но не зацепила особенно. Какая-то она надуманная, что ли. Ну, это моё субъективное мнение. Да и аранжировки, которые Паливода сделал в 1988-м году в "Песнярах", когда ненадолго вернулся… Мне они тоже не очень.

Борис Бернштейн: Может, приустал Игорь от всего этого... У любого мастера бывает что-то лучше, а что-то нет. Но в "Максиме" есть очень удачные вещи, трогательные. К примеру: "По над белым пухам", а'капельная Афанасьевой и другие. Ты "Раймонду" послушай. Вот и увидишь – чего стоил этот музыкант...

Дмитрий Терёхин: Да, "Раймонда" - вещь отличная. Но "Весёлые Нищие", по моему мнению, на порядок выше. Получается, что именно под крылом Мулявина, именно в коллективе Паливода смог создать шедевр.

Борис Бернштейн: Рассуждать так нельзя. Это была сделка. Популярный ансамбль помог сделать человеку имя, а он пахал как чёрт, чтобы поддерживать славу группы и её руководителя. Я не устаю повторять: "Надо быть музыкантом до, во время и после "Песняров".

Дмитрий Терёхин: А на "Максиме" не Вы на басу играете? Я знаю, что Вы работали совместно с Игорем после ухода из ансамбля, расскажите об этом?

Борис Бернштейн: Работать с Игорем было и испытанием и наслаждением одновременно. Кое-что в этой программе играю я. Это правда. И, кстати, Кудрин там поёт несколько песен, поскольку эта программа записывалась оркестром Финберга, где мы все в тот период работали.

Дмитрий Терёхин: Борис, давайте вернёмся в 1982-й год. После программы "Весёлые Нищие" "Песняры" сделали программу на стихи Я.Купалы "Песня – бесценный дар" или, как называл её Мулявин (по словам очевидцев), "Я несу вам дар". В неё входят следующие песни:
1. Зачем впустую на судьбу роптать…
2. Пакахай мяне, дзяўчынка…
3. Людка
4. Разлад
5. Не гляди на меня
6. Ну как тут не смеяться
7. Марыся
8. З кiрмашу
9. Я – не поэт
Не знаю, полный ли это список. А Вы играли эту программу с самого начала или начинал ещё Тышко? На тех записях, что у меня есть (семь вещей), явно Ваша манера. Ну и на видеозаписи "Марыси" Вы на скрипке играете. Это я видел. Так же интересует вопрос, кто делал аранжировки каких песен (про "Марысю" все знают, что это Паливода).

Борис Бернштейн: Дима, постараюсь вспомнить всё, что смогу. Программа на стихи Купалы началась при мне, она делалась сразу же после обрядовой и после Бёрнса. Песни ты назвал правильно, хотя, возможно, были ещё какие-то. Из тех, которые ты назвал, все аранжировки Паливоды, кроме "Реченьки" ("Пакахай мяне, дзяўчынка…"), которую вымучивал я, но за которую мне не стыдно. Игорь же слепил три шедевра, на мой взгляд: "Марыся", "Разлад" и "Ну как тут не смеяться". Володя Ткаченко тоже писал к ней, но не помню уже что. Уточни у него, пожалуйста. Если бы послушать, то узнал бы по манере. Программа была очень сильной, безусловно, но немножко заумной.

Дмитрий Терёхин: Борис, всё же хотелось бы поподробнее узнать, какова была роль аранжировщика в ансамбле. Авторство всей программы принадлежит Владимиру Мулявину, но каков вклад Паливоды, Ткаченко, Ваш? Вот Вы делали аранжировку песни "Плывет реченька". А какой исходный материал Вы имели? Песня начинается с фортепианного вступления, потом подключаются остальные инструменты. Первый куплет идёт без ударных – двое клавиш, бас. В припеве (где слова "кто ж кахаю…") клавиши и какой-то струнный инструмент, а дальше проигрыш с гитарным соло, с ударными. Сложный джаз-роковый рисунок остаётся на втором куплете. Затем, на 3-м куплете реприза первого. Т.е. получается как бы трёхчастная форма. Так что же из всего этого сделано Вашими руками? Кто написал мелодию, которую исполняет Дайнеко? Кто, в конце концов, отобрал это стихотворение для программы? Поскольку я сам сочиняю песни и делаю аранжировки, то понимаю, что написать мелодию – это только 10-20% от общей работы над композицией, но иногда именно удачная вокальная партия определяет всю концепцию песни и аранжировка как бы очевидна. А, может быть, Мулявин давал Вам клавир песни, и Вы отталкивались уже от него?

Борис Бернштейн: Я имел только клавир песни. Естественно, со стихами. В котором существенно изменил гармонию. Так что под рукой была только мелодия со стихами и наброски гармонии. Это всё, чем я руководствовался при написании партитуры. И, как правило, в отношениях с ним, как с композитором – это было всегда.

Дмитрий Терёхин: А как публика принимала эту гениальную программу? Это был успех или народ не был готов к прогрессивной музыке? Демешко говорил, что Купалу исполняли неоднократно, но он плохо помнит (и не удивительно, ведь все партии ударных исполнял Беляев, а Демешко пел один из куплетов песни "Ну как тут не смеяться").

Борис Бернштейн: Принимали очень хорошо! "Песняров" тогда очень любили и уважали, даже если и публика чего-то недопонимала, то прощала. Чувствовала интуитивно, что это хорошая музыка. Тексты Купалы были очень сильны, тоже. На злобу, что называется, дня.

Дмитрий Терёхин: А Вы слышали "Ну как тут не смеяться" в аранжировке Явтуховича?

Борис Бернштейн: "Ну как тут не смеяться" в новом варианте не слышал, к сожалению, но меня и старый вполне устраивал. Так, как написал Игорь Паливода в то время, очень напоминало стиль "Weather report", столь популярную в те годы интеллектуальную группу. Игорь удивительно органично это сделал, с необычайным мастерством. Я вообще считаю, что этот композитор и аранжировщик был интеллектуальной вершиной "Песняров". Никто ни до и ни после и рядом не стоял...

Дмитрий Терёхин: Борис, а как часто Вы брались за скрипку? Это был единичный случай в "Марысе" или в других песнях Вы тоже играли на этом инструменте?
Ещё интересно как часто Дайнеко играл на альте? У меня складывается такое впечатление, что он на нём почти и не играл. А свободных скрипачей в 80-е в ансамбле уже и не было (за исключением эпизодических появлений Поплавского), этот инструмент остался в 70-х? А как обстояли дела с лирой, дудочкой и другими народными инструментами?

Борис Бернштейн: Использовали по назначению и лиру и дудочку, не волнуйся. А за скрипку брался не часто. Два раза. Мой основной инструмент всё же был бас, вот поэтому скрипка и ушла на второй план. Всё зависело от пожелания аранжировщика. И Дайнеко играл не столько, сколько хотел, а столько, сколько нужно было по замыслу.

Дмитрий Терёхин: И вопрос, который возникает у меня постоянно при прослушивании записей ансамбля: Владимир Георгиевич играл на гитаре в 80-е? Были ли хоть какие-то дуэты с Ткаченко или всё тянул последний? Играл ли Мулявин на акустике в таких вещах, как "Перед атакой" из военной программы или "Я лишь поэт" из "Весёлых нищих"?

Борис Бернштейн: Не представляю, как это можно играть дуэты одному. Владимир Георгиевич, конечно же, играл в дуэте. И в уже упоминавшейся "Рэченьке", а также в "Я не могу иначе", "Баллада о фотокарточке", и на акустике в "Перед атакой", "Я лишь поэт" и других песнях.

Дмитрий Терёхин: Говорят, что в 1983-м году "Песняры" исполнили некую программу Лученка с военной тематикой. Но Московские поклонники, посещавшие все ваши концерты, ничего такого не помнят. Один знакомый из Питера, говорит, что песни 3 из такого цикла якобы играли в Ленинграде. Но и он может ошибаться. А в Интернете прошла информация, что существует даже телевизионная запись концерта, где полностью исполнялась программа. Что Вы об этом помните?

Борис Бернштейн: Ничего. Но зато я помню, что накануне путча ГКЧП, этот композитор написал цикл песен на стихи поэта Анатолия Осенева и добивался от М. Финберга его срочного исполнения государственным концертным оркестром республики Беларусь. Но у М. Финберга было своё мнение на этот счёт. И политическая интуиция дирижёра его не подвела. Мне кажется, что Михаил Яковлевич имел бы большой успех в городе Лас-Вегасе.

Дмитрий Терёхин: Борис, давайте поговорим об отдельных песнях ансамбля. Многим очень нравится песня "Конь незацугляны". Ятухович говорил, что и при нём её включали в каждый концерт. И на юбилейном концерте "20 лет Песнярам" она тоже прозвучала. Зрители были в восторге. Можно сказать, это хит 80-х. А когда эту песню сделали?

Борис Бернштейн: Песня про коня делалась при мне, но никакой художественной ценности не представляет, на мой взгляд. Мы такие песни называли – песни-поганки. Их хватало, к сожалению.

Дмитрий Терёхин: Песня может и не очень, но аранжировки делались высокого уровня. Потому мне интересно слушать любые произведения 80-х. Не совсем понятны лишь аранжировки Мартакова.

Борис Бернштейн: "Конь незацугляны" делался в спешке для какого-то очередного творческого вечера Э. Ханка. Слепили на репетиции без всякой аранжировки это очередное "произведение" "покорителя" народных масс. Честно говоря, это не самый мой любимый композитор. Сорри!

Дмитрий Терёхин: Борис, в довольно обширном списке песен первой половины 80-х Вы указали музыкантов, делавших аранжировки. Это очень ценная информация для моего каталога произведений ансамбля, спасибо. Получилось вот что:
Милую тебя – Паливода,
Ой, летели комары – Бернштейн,
Песня о Минске – Ткаченко,
Две Мовы у Меня – Бернштейн,
Журавли на Полесье Летят – Ткаченко
Зачарованная – Паливода, соло гитары – Дайнеко,
НЕ-Молодой агроном – Бернштейн, (ха-ха-ха…)
Сонет Шекспира – Паливода,
Я всё тот же – Паливода,
Я не могу иначе – Бернштейн.
А какие из этих песен Вы относили к песням-поганкам, какие нет?

Борис Бернштейн: Дима, песен было значительно больше. А из этих я указал аранжировщиков того, в чём уверен. Все песни нельзя разделить на поганки и шедевры. Много промежуточных степеней. Но вот, к примеру, "Зачарованная" мне очень нравится. Потому как, будучи как бы данью Джорджу Бэнсону, она осталась песняровской. В этом и мастерство аранжировщика. Вот бы показать ему лично! Я думаю, что не стыдно было бы… Или же "Каждый четвёртый" Володи Ткаченко. Это тоже шедевр! По-моему мнению, конечно.

Дмитрий Терёхин: А разве аранжировку этой песни делал Ткаченко? Мне казалось, почему-то, что она появилась в репертуаре ансамбля ещё до его прихода. Я даже предполагал, что она исполнялась на вечере Матусовского в 1976-м году, когда впервые прозвучала навсегда приклеившаяся к ансамблю "Вологда". А если песня появилась позже, то, может быть, её включали в песенные отделения концертов и при Вас? Это ведь а капельная вещь, хотя утверждать это на 100% не буду, и вот почему: есть варианты знаменитой а'капельной песни ансамбля "Ой, реченька, реченька" с продолжительным гитарным вступлением, которое играл Владимир Георгиевич. Я лично слышал концертную запись начала 70-х этого варианта композиции. Окрестить её чисто а'капельной уже и рука не поднимается.

Борис Бернштейн: У меня к тебе предложение. Поговори об этой песни поподробнее с Володей. От себя лишь скажу, этот музыкант всегда удивлял и поражал меня своими неистощимыми внутренними ресурсами. Он прямо как айсберг, полную величину которого невозможно себе представить. А как человек, так благороднее я никого ни у нас, ни в Америке не встречал. Горжусь годами нашей дружбы и музыкального сотрудничества.

Дмитрий Терёхин: Я знаю, что аранжировщики ансамбля очень вольно обращались с песнями композиторов. Говорят, иногда Лученок не узнавал своих произведений. А как было с вещами Мулявина? Вы аранжировали "Две мовы у меня" Владимира Георгиевича. А гармоническая основа, мелодия – это он написал или Вас можно считать соавтором?
Пахмутовскую "Я не могу иначе" Вы оставили практически в первозданном виде, написав довольно красивую аранжировку. "Молодой агроном" - это, кажется, тоже какая-то старенькая песня эпохи соцреализма. И как только эти вещи попали в репертуар ансамбля? Многие поклонники их не приняли, расценив это как прогиб под советское самодурство.

Борис Бернштейн: Как и в "Рэченьке", в песнях "Две мовы", "Я не могу иначе" и всех остальных я работал только с клавиром. Причём не придерживался обязательно оригинальной гармонии, а иногда и мелодии, впрочем, как и все другие аранжировщики в группе. Так же, как и сам Мулявин в 70-ые годы. А в принятии решения исполнять или не исполнять какого-то "Агронома" я не принимал участия. Меня никто и не спрашивал. Говорили делай – я и делал. Но я не считаю это несправедливым. Руководству решать – что петь, и с кем советоваться на этот счёт. Но они и отвечают потом, зато.

Дмитрий Терёхин: А новый вариант песни "Хлопец пашаньку пахае" 1983-го года, который вошёл в фильм "Времена года" (первый, да, пожалуй, и единственный, клип "Песняров"), это Ваша аранжировка?

Борис Бернштейн: Моё, нравится? И клип оригинальный.

Дмитрий Терёхин: Очень! А ещё одна из моих любимых песен "Как убивали любовь". Никак не выясню, когда же она была сделана?

Борис Бернштейн: Любовь, вероятно, убивали в моё отсутствие, так что я тут не при чём.

Дмитрий Терёхин: Осталось ещё собрать информацию всего по нескольким песням того периода, и картина окончательно прояснится. Одну из них – "Сын земли" Лученка Игорь Пеня исполняет в сопровождении оркестра. Выходит "Песняры" и с оркестром даже записывались! Помните такое?

Борис Бернштейн: Конечно помню. Я тогда в оркестре и играл. На маракасах. Картина проясняется очень быстро.

Дмитрий Терёхин: А песня "Беларусачка" появилась в репертуаре ансамбля до Вас или уже с Вами?

Борис Бернштейн: До меня. Я только пару раз постоял под фонограмму этой песни в съёмках на ТВ. Аранжировка Игоря Паливоды. Хорошо помню, что её обожал Михаил Финберг.

Дмитрий Терёхин: Борис, Вы затронули очень интересную проблему: фонограммы! Насколько я могу догадываться, в силу своего пока достаточно юного возраста, фанерные выступления на концертах и "фанерные съёмки" на ТВ – это изобретение уже 80-х. А приходилось ли "Песнярам" играть на концертах при Вас под фанеру? Дмитрий Явтухович говорил, что в 1986-88 годах все сольные концерты ансамбль неизменно играл живьём, хотя в сборных солянках фанера уже практиковалось сплошь и рядом. И однажды ему даже пришлось открывать рот под доносящийся из динамиков голос Валерия Дайнеко! Я видел несколько цветных телевизионных записей ансамбля с Вашим участием. Звучали песни "Ой у лесе, у гушчары", "Марыся" (там я Вас на скрипке и заметил, а так же Ткаченко на скрипке и Дайнеко на альте, да ещё четыре руки на 2-х синтезаторах), "Возвращение", что-то ещё… И всё это был просто видеоряд под фонограмму. Меня это слегка разочаровало. Страх, как хочется живой концерт увидеть тех лет! Неужели все съёмки на ТВ проходили в таком формате? А вопрос, который давно мучает меня: ЗАЧЕМ? Что это за псевдоискусство такое? Понимаю, что чёрно-белый фильм "Песняры" начала 70-х – это своеобразный эксперимент, что-то типа видеоклипов. Но в середине 80-х? По всему миру снимали уже высокобюджетные клипы, либо живые концерты. К примеру, группа Queen здорово и клипами и видео-концертами увлекалась. А у нас… Как Вы ко всему этому относились тогда и как относитесь к процветающей сегодня в России фанере?

Борис Бернштейн: Я к фанере не отношусь. Я "пальцем пиханный". А в нашей стране в те годы всё делалось несколько иначе, чем во всём остальном мире. Да и сейчас, во многом это продолжает делаться. "Мы наш, мы новый мир построим, кто был никем – тот станет всем!" – ты, наверное, уже, к счастью, не помнишь эту удивительную песню.

Дмитрий Терёхин: Борис, давайте поговорим о программе 1984-го года "Через всю войну". Долго ли ансамбль работал над этим циклом? Чья была идея сделать его?

Борис Бернштейн: Конечно руководства.

Дмитрий Терёхин: Я сделал MIDI-файлы нескольких песен из этой программы. В частности, "Тальяночку", "Возвращение". И ведь в этих песнях бас идёт не слэпом. По крайней мере, я пальцами играю.

Борис Бернштейн: Своими? А что может быть общего между "Тальяночкой" и слэпом? А в народных песнях или в джаз-роковых рисунках – почему бы и нет?

Дмитрий Терёхин: Вообще, в этой программе очень интересные басовые партии. Аранжировки многих песен сделал Паливода. А бас Вы сами делали или Паливода ноты готовые приносил?

Борис Бернштейн: Приносил готовые. Доставал, наверное, где-то по блату. Но "марксизм - не догма, а руководство к действию!"

Дмитрий Терёхин: Да, я заметил, что в разных куплетах партии чуть отличаются. Две-три нотки, немного другая синкопа… Выходит, Вы импровизировали? Складывается впечатление, что пластинка писалась очень быстро. Вы за один прогон прямо писали свои партии или дублями? Мне кажется, что сразу, насквозь...

Борис Бернштейн: Писалось всё на "Мелодии" на многоканальный магнитофон. Писал насквозь, а если где и лажанулся, то переписывал вставками. Слава богу, что отличаюсь немного от компьютера и варьирую свою игру. Так будет правильнее, чем назвать это импровизациями.

Дмитрий Терёхин: В двойной диск вошли все песни из программы или что-то осталось за бортом? Аранжировщики, указанные на пластинке, реальные или липовые? Мелодийные деятели напутали столько всего, что верить им нельзя совершенно.

Борис Бернштейн: У меня нет, к сожалению, этой пластинки. Но, кажется, там всё верно насчёт аранжировщиков.

Дмитрий Терёхин: Говорят, что премьера программы состоялась на стадионе в Минске накануне Дня победы перед ветеранами Великой Отечественной Войны. Как они восприняли современные прогрессивные аранжировки? Как реагировали на такие сложные номера, как "Миша Каминский", "Рисунок тушью"? В каком-то интервью Мулявин говорил, что на один из концертов пришли около 100 тысяч зрителей! Это немыслимая цифра! Каково это, играть для такого количества людей?

Борис Бернштейн: Я почему-то этого и не помню. Зато я помню концерт на площади перед минским оперным театром. Как раз накануне дня победы. Народу собралось тьма и, в основном, под градусом. А мы не можем начать без Ткаченко, которому не удавалось протиснуться через толпу. Зато, когда начали, от людской энергии аж дух захватывало. Такое не забывается.

Дмитрий Терёхин: Раз Вы не помните стадиона, значит, это может быть легендой. Много их сегодня развелось. Попробую уточнить у других музыкантов ансамбля, всё-таки с этими мифами надо кончать…
А долго ли программа исполнялась полностью? Вы ездили с ней только по СССР или показывали за границей?

Борис Бернштейн: Если я не помню, это вовсе не значит, что это легенда. И, пожалуйста, не торопись ты так быстро кончать с этими мифами. Как бы при этом и реальность не прикончить… Показывали мы военную программу и гастролируя по нашим воинским частям в Европе. Польша, Венгрия, ГДР.

Дмитрий Терёхин: К слову, помните, в каких ещё странах Вы побывали с ансамблем "Песняры"?

Борис Бернштейн: Хорошо помню. Куба, Польша, Венгрия, ГДР, Индия, Бирма, Узбекистан.

Дмитрий Терёхин: И что Вы там исполняли? Насколько я понимаю, тогда ансамбли ездили за рубеж играть не для эмигрантов, а для местного населения. Возможно ли народ таких загадочных стран, как Индия и Бирма, с их уникальной древней культурой, заинтересовать белорусским фольклором? Или Вы играли там песни на русском языке (военные, из "Весёлых нищих", шлягеры Пахмутовой и других композиторов) не базирующиеся на белорусской музыке? Чем Вам запомнились эти страны, публика?

Борис Бернштейн: Мы по-разному ездили. И для наших военнослужащих в Европе, и для любителей "Песняров" на местах. А если начну рассказывать, то мы это интервью и завтра не закончим. И даже послезавтра. Одно только скажу, что эти поездки напоминали захватывающие увольнительные из тюрьмы.

Дмитрий Терёхин: А звуковую и световую аппаратуру для концертов Вы возили с собой или заказывали на месте?

Борис Бернштейн: Хороший вопрос. Я вспомнил, как, будучи в рядах Советской Армии, носил с собой обеденную ложку в сапоге. Как и все остальные. Так что, аппаратуру, в основном, возили с собой.

Дмитрий Терёхин: Вернёмся к военной программе. При желании её можно снять всю, сделать MIDI-шки с партитурами, но есть ли необходимость? Может, все эти партитуры где-то лежат в архиве?

Борис Бернштейн: Игорь всегда писал партитуры. Причём они напоминали картины известных художников. Он был профессионалом до кончика ногтей. Но где сейчас эти партитуры – это большой вопрос. То ли в библиотеке филармонии, то ли у его вдовы? Я не в курсе.

Дмитрий Терёхин: Когда я снимал "Тальяночку", то заметил, что с темпом в одной из них (в программе песня проходит 2 раза с различными стихами) не полный порядок. То ли это проигрыватель тормозил, когда оцифровывались песни, то ли Беляев не совсем точно держал темп. По крайней мере, в фильме "Через всю войну" он "Тальяночку" загнал вначале. А потом Пеня начал чуть ли не задыхаться от такой скорости и на куплете темп сполз, потом и на припеве ещё.

Борис Бернштейн: Проверь, пожалуйста, ещё раз свой проигрыватель. А то мне Пеню стало жалко почему-то.

Дмитрий Терёхин: Кстати, вот ещё вопросик: электронные барабаны "Dynacord" при Вас ещё купили или позднее? Демешко не помнит точно, Беляев, к сожалению, ушёл из жизни, а когда пришёл Явтухович, они уже были. На Вас надежда, узнать, когда же акустику "предали" :-).

Борис Бернштейн: Ну, раз на меня вся надежда – рассказываю. Купили при мне. Как новую краску в ансамбле, а "акустику" никто и не собирался предавать. Когда покупали, то я думаю, что до конца и не понимали – что они покупают. Надо было использовать государственную валюту – вот и купили. Но, как выяснилось, "Dynacord" сам не играет. Как и всё остальное.

Дмитрий Терёхин: Борис, а сами Вы играли на инструментах каких фирм в ансамбле? Какими комбиками пользовались? Может быть, примочки использовали или процессор?

Борис Бернштейн: Сначала на одолженном "Fender Jazz Bass", который весил чуть больше половины меня. В ансамбле уже был государственный "Fender Precision", но он был неудачен. Совсем в нём не было сустэйна. Извини, за это грубое слово. А вскоре я купил мой первый безладовый "Ibanez", влюбился в него, и не расставался с ним уже всю свою песняровскую карьеру, ремонтируя и переделывая его неоднократно. Инструмент был великолепный, пел, я его никому не продам. Так всем и передай! Это член моей семьи, я ощущаю его, как существо женского пола, которое прошло со мной огонь и воду, медные и трубы, и никогда не предавало. Мы притёрлись друг к другу так, что пооставляли следы. Сейчас оно (существо) в Минске, в надёжном месте. Может быть, дети захотят играть когда-нибудь? Пока, слава богу, не хотят…
Из комбиков сначала "Dynacord", хотя этот гроб трудно назвать комбиком, а потом "Roland". Оба были неудачны, на мой взгляд. А может быть я им не нравился, не знаю. Из педалей только "Bass Balls" (кажется, она так правильно называлась), и только для приколов. Она хрипела так забавно…

Дмитрий Терёхин: А существуют ли видеозаписи программы "Через всю войну"? Вы помните, снимало ли вас телевидение? Я не имею в виду фильм, где нарезка кадров из хроники и фрагменты концерта, а полноценный концерт?

Борис Бернштейн: Конечно, ТВ нас снимало, и не раз. И, наверняка, ЦРУ.

Дмитрий Терёхин: А помните, кто был звукорежиссёром в ансамбле, в годы, когда Вы играли? Я слышал некоторые концертные записи, снятые с пульта, конца 70-х и 80-х годов. И мне саунд песен на концертах нравится больше, нежели их студийный вариант (в частности, композиция "Перепёлочка" образца 1976-го года или песни программы "Во весь голос!" 1987-го). Владимир Мулявин умел добиваться от звукорежиссёра хорошего звука, да? В чёрно-белом фильме "Берёзка", где "Песняры" делают песню "А в поле берёза", Мулявин прямо кричит на звукорежиссера! Требует от него ясной картины.

Борис Бернштейн: Не думаю, что была большая польза от этого крика. Что требовать от этого несчастного человека? Столько ручечек на этом огромном пульте. И все их так хочется покрутить! А все чего-то требуют. Правда, тогда ещё взяток им не давали. В голову не приходило. Вот они и выживали на одну зарплату. А звукорежиссёрами были Ваня Чвялев (на мой взгляд, самый лучший), Анатолий Щёлоков, Николай Кошелевич. Это были главные, и именно в такой последовательности, как я и назвал. А были ещё и помощники. И Тосканини. Рабочие, которые таскали эти неимоверные грузы, издающие такие противные звуки. Бедные люди!!!

Дмитрий Терёхин: Понятно. А звукорежиссёры пели (я слышал о таком)?

Борис Бернштейн: Я знаю, что пили, но чтобы пели?

Дмитрий Терёхин: А сами Вы пели в ансамбле или только играли?

Борис Бернштейн: Слава богу, что только играл. Иначе бы нас поколотили после концерта.

Дмитрий Терёхин: Борис, а расскажите про репетиционную точку "Песняров". Где она находилась, как была обставлена?

Борис Бернштейн: В воинской части Уручье (9-ый километр от Минска). Обстановка была удручающая. Только кровать и диван. Даже подмыться негде, извините... Но, в основном, репетировали прямо в поездках. Условий, можно сказать, никаких.

Дмитрий Терёхин: Что это было: простое помещение или зал со сценой, на которой стояли мониторы, чтобы воссоздавать атмосферу концерта?

Борис Бернштейн: Йес, сэр! Зал со сценой. Репетировали без всякой атмосферы, под фонограмму (тсссссссссс!!!!!!!!!)

Дмитрий Терёхин: Одно время я с группой репетировал в актовом зале школы, пока кабинет ремонтировался, ощущение – как концерт играешь, только для стульев и стен…

Борис Бернштейн: Чего ж меня не позвал. Я бы с вами порепетировал, хотя... "Пусть репетирует тот, кто играть не умеет" (А. Демешко).
А у меня мечта... порепетировать самому, но... в Карнеги-холле.

Дмитрий Терёхин: А как проходили репетиции?

Борис Бернштейн: Без драки, в основном.

Дмитрий Терёхин: Музыканты предварительно разучивали свои партии или уровень мастерства каждого был такой, что сразу могли читать с листа и делать песни мгновенно?

Борис Бернштейн: "Не мы учим партию, а партия учит нас!" (В. Молчанов)

Дмитрий Терёхин: Борис, Дмитрий Явтухович рассказывал мне, что программу по Маяковскому "Во весь голос!" начинали ещё Вы с Мулявиным делать в 1985-м году. Говорят, Ваши риффы в песне "Лиличка" и что премьера этой песни состоялась ещё при вас. А уже потом Явтухович немного переделал песню, но рифы эти остались. А что ещё оттуда Вы делали и Ваше отношение к программе?

Борис Бернштейн: Маяковского я не принял сразу и не принимаю до сих пор. Я имею в виду, конечно, не поэта, а программу. Трудности были из-за несоответствия сложности поэзии и некоторой примитивности музыки. Каких то своих "риффов" я почему-то не помню. А может Явтухович имеет в виду совсем другие рифы? Не знаю. После многолетнего перерыва Мулявин взялся всё аранжировать, но все его попытки были немножко неудачны. Это моё субъективное мнение. Стало как-то грустно и неинтересно творчески после ухода Игоря Паливоды, а затем и Ткаченко, и эти первые попытки Маяковского не прибавили оптимизма.

Дмитрий Терёхин: Программу после Вас пытались делать Головко, потом Мартаков. Но выходило не убедительно. А потом Явтухович куски Мулявина и мелодии очень здорово скомпилировал, где нужно было. Здорово аранжировал. Мне очень нравится. У Дмитрия свой почерк, особенный. Аранжировки очень качественные и эта программа, в варианте, показанном в ГКЗ "Россия", по моему, и не только моему мнению – ещё один кардинальный шаг вперёд, после "Через всю войну".

Борис Бернштейн: О вкусах не спорят. Людям нравится, и на здоровье! Я слушал телевизионный вариант и не впечатлился. Гора, на мой взгляд, родила мышь. И Ткаченко так думает. И Игорь Паливода так думал. А их мнения я уважаю.

Дмитрий Терёхин: Значит, в эпоху Паливоды именно Игорь тянул ансамбль. А Мулявин вновь подключился к процессу аранжировки уже после его ухода?

Борис Бернштейн: Как-то неудачно сформулировано – тянул. Мы же не бурлаки всё-таки. И не на Волге. Делали аранжировки трое, плюс иногда Дайнеко вокальные. Но Игорь, на мой взгляд, внёс больше всех. И по количеству, и по глубине. Он меня многому научил, я очень ему благодарен. Ну, а после его ухода Мулявин по совету "друзей" вернулся к процессу, поскольку появилось сильное желание войти в одну реку дважды...

Дмитрий Терёхин: Так из-за чего же происходило это, как Вы выражаетесь, разложение, а позже гниение? В ансамбле были великолепные профессиональные музыканты и аранжировщики. Песен делалось огромное количество. Если сравнить "Песняров", к примеру, с британскими арт-прог-группами, то получается, что было не гниение, а расцвет, т.к. большое количество грандов (ELP, Yes, Gentle Giant...) попросту развалились к этому времени? Может причина упадка интереса публики именно в слушателях??? Не мог же руководитель Мулявин перекоординировать ансамбль на какие-нибудь шлягеры типа "Розовых роз" или "Дядей-тётей", как делал Слободкин и руководители других ВИА? А народу, по-моему, до фонаря уже былы и поэты-классики, и фольклор, и белорусский язык. Может быть, этот упадок был закономерным, и причины были только внешние?

Борис Бернштейн: Нет плохой публики. Есть плохие артисты. Просто, когда я пришёл, то группе было уже больше 10 лет. Это, наверное, какой-то предел. Чтобы удерживать и дальше интерес на таком же уровне, нужно было постоянно искать что-то новое и работать с удвоенной силой. И над вокалом и над инструменталом. А артисты к тому времени приустали, постарели, появились признаки "звёздной болезни" и т.д. Группа отошла от народного репертуара, от которого невозможно устать – это вечно. Этот репертуар и сделал имя этому коллективу. Да и человеческие взаимоотношения, безусловно, отразились на результате. А они, к сожалению, оставляли желать лучшего.

Дмитрий Терёхин: Спасибо огромное за все исторические сведения. Это очень ценная информация для моих исследований. Для хронологий, каталогов записей, установления точного авторства произведений.

Борис Бернштейн: Это всё хорошо, но, на мой взгляд, нужно раз и навсегда объяснить людям и самому понять, что, как правило, аранжировщик – это полноправный соавтор в этой музыке. А иногда и больше, но каждый раз нужно разбираться индивидуально. Только кто будет разбираться? Ломать веру в батюшку-царя?

Дмитрий Терёхин: Ну, вот я и стараюсь разобраться чётко по каждой песне, каждому периоду, хотя это и очень трудоёмкое занятие. Но кое-что уже удалось сделать. В том числе, и с Вашей помощью.
А как Вы оцениваете вокалистов ансамбля Валерия Дайнеко, Анатолия Кашепарова, Игоря Пеню? Играл ли клавишник Аркадий Эскин важную роль в творческом процессе или был скорее сессионным музыкантом?

Борис Бернштейн: Вопрос провокационный. Только скажу, что Валерия считаю почти своим братом, а Аркадия – своим ближайшим другом.

Дмитрий Терёхин: Борис, а как Вы относитесь к Мулявину? Сейчас про него много всякого пишут. Кто преклоняется перед ним, кто поливает грязью… А какой он на самом деле был? Давил ли он всех своим авторитетом? Как с ним работалось? Ваше мнение?

Борис Бернштейн: Что тебе сказать по этому поводу...
Врать я умею, но не хочу, а правда – штука горькая. Я, конечно же, имею в виду мою правду, а не какую-то объективность на этот счёт.
Невозможно, на мой взгляд, понять и разобраться в этой истории, отделяя человеческие качества от профессиональных. Они переплетены очень сильно и взаимодействуют постоянно. Он, будучи очень талантливым музыкантом, как личность, к сожалению, был одним из самых сильных разочарований в моей жизни. Этот необыкновенно одарённый человек создал неповторимый коллектив и наполнил его своей увлечённостью и потрясающем музыкальным чутьём. Первые 10 лет. Эти годы его заслугу трудно переоценить. Но ведь надо ещё и удержаться, постоянно работая, особенно над собой. И найти в себе силы и благородство признать вклад и других людей, отдающих всего себя любимому делу. Не каких-то "жалких музыкантиков" по его определению, а твоих полноправных соавторов, помогающих группе и тебе удерживать завоёванные позиции. Уважение – это в принципе единственное, что нас бы вполне устроило. Но мы и его не дождались, к сожалению. К сожалению для нас и, в первую очередь, для него, конечно. Вот тогда бы он был по-настоящему велик, я думаю… Никогда не поверю, что в коллективе, где царит дух хамства и неуважения друг к другу, может активно и плодотворно развиваться творческий процесс.
И, оглядываясь на прошлое, и наблюдая за настоящим России и Белоруссии уже издалека, я пришёл к выводу, что эти прекрасные страны с талантливейшими людьми кругом, гораздо быстрее двинутся вперёд, когда закроют мавзолей и похоронят, наконец, Владимира Ильича по-человечески, и постараются расстаться с иллюзиями и штампами – этим страшным коммунистическим наследием. Вот так!

Дмитрий Терёхин: Да, наследие, о котором Вы говорите, у нас кругом и рядом. Взять хотя бы столь популярные в последнее время патриотические музыкальные фестивали, на одном из которых я выступал со своей группой. Места куплены заранее, гала-концерт исключительно под фанеру, чтобы не дай Бог не произошло накладки, когда в зале почётные гости (представители правительств, дум, военные чины и прочие, не имеющие отношения к музыке ценители искусства пресмыкания и раболепия). Всевозможные советчики и учителя, рассказывающие как правильно надо делать аранжировки с минимальным количеством нот, как правильно безлико шептать, вместо пения…

Борис Бернштейн: То, что ты описываешь, напоминает годы застоя. А ведь на дворе 2004. Печально это...

Дмитрий Терёхин: Я сначала расстраивался и грустил от такой безысходности. Но потом всё же пришёл к выводу, что есть и другие какие-то выходы, не требующие лизоблюдства и подчинения богатеньким деятелям, придумавшим все эти показушные мероприятия.

Борис Бернштейн: Выход всегда есть. Зарабатывай на жизнь программированием, а играй бескорыстно то, что ты любишь, для понимающей тебя небольшой группы единомышленников.
Так всегда было, есть и будет! Когда это поймёшь, перестаёшь суетиться и приходит ощущение спокойствия и свободы.

Дмитрий Терёхин: Спасибо за совет. Это очередное подтверждение моих мыслей. Борис, а какую музыку Вы любите слушать?

Борис Бернштейн: Написанную мною. Или тобою. (Шутка!)

Дмитрий Терёхин: Поддерживаете ли Вы сегодня связь с кем-либо из участников ансамбля?

Борис Бернштейн: Поддерживаю, но дружескую.

Дмитрий Терёхин: У Вас появилась своя страничка в Интернете, на которой Вы разместили джазовые композиции, записанные Вами в разные годы с различными музыкантами (среди них и бывшие песняры Паливода, Ткаченко, Дайнеко). Я скачал их. Правда, послушать успел лишь один раз, но впечатление осталось хорошее. Хотя, как и положено настоящей музыке, с первого прослушивания трудно всё сразу оценить и расставить по местам. Буду слушать ещё. Спасибо за общение.

Борис Бернштейн: Буду рад! Всего тебе хорошего! На форуме ты подписываешься, как музыкант-физик, но удивительно настойчив, как историк-исследователь. Ну и отлично, продолжай в том же духе!


P.s.: "А почему же интервью называется "САМ ББ"?" – спросит серьёзный читатель. Ну что ж, для тех, кто не понял, специальное бесплатное приложение (выдержка из последнего письма). Жирный шрифт – комментарии САМОГО ББ:

Борис, я подумал, что и так Вас сильно отвлекаю этими расспросами, но если нет, то я готов продолжать. Ты просто маньяк, Дима! Ну, хорошо, давай продолжим, если тебе так хочется... Ха-ха-ха...
"Делать, так делать!" – сказал известный звуковедорежиссёр, и наделал... прямо на форуме!

Я таки выяснил, что в программе на стихи Купалы были ещё несколько песен. Информация из программки за июнь 1983-го года, продававшейся в ленинградском БКЗ "Октябрьский", предоставленной одним из поклонников – это верная информация. (Не станут же поклонники подделывать программки?)

1. Как родился на свет Янка.
2. Ты мне песню спой, девушка – она же "Реченька", она же песня о Тбилиси и т.д.
3. Девушка, голубка. Мальчик-голубок.
4. С ярмарки (С кирмашу)

Итого с нашими перечисленными получается 13 песен. Страшная цифра. Одну нужно убрать. Кого убираем, и кто?

В этой же программке 4 песни из вокально-инструментальной поэмы "В этом прекрасном и тревожном мире" Игоря Лученка (я не помню такого) в обработке Владимира Ткаченко (этот обработает кого угодно, только денежки не хотят платить...):

1. Война не нужна. Вопрос спорный.
2. Знаешь ли ты? Догадываюсь.
3. В красном сне. К сожалению, это быль.
4. Вам вечно продолжать неравный бой. К итогам поединка А. В. – САМ ББ.

Вот такой он шутник, этот САМ ББ. А может это не шутка???

интервью составлено по личной переписке Бориса Бернштейна и Дмитрия Терёхина.

июль 2004 года

Послесловие Бориса Бернштейна:

Кто такой Дмитрий Терёхин? А может пока и никто, но…
Все были никем когда-то, но, на мой взгляд, у него есть все основания стать кем-то. У него есть азарт, фанатизм, стремление докопаться и много другого. А недостатки есть у всех. Только не стоит за них так уже сильно и держаться. А надо просто усердно работать, и над собой в первую очередь. И уважать труд других…
Удачи тебе – Дмитрий Терёхин!

Назад к списку интервью


Пожалуйста, поддержите финансово данный проект

Перевод на счёт PayPal


© Терёхин Дмитрий 2004-2017